Вторая часть интервью. Знаменитая оперная дива Людмила Монастырская рассказала изданию «ЛайфГид» о том, что мировые подмостки сулят не только славу, но и таят опасность для жизни. О работе с Пласидо Доминго и своем отношении к скандалам из-за харассмента. О любимой кошке, счастье, зависти и правильном отдыхе

Первую часть интервью читайте здесь: Мировая звезда оперы Людмила Монастырская: «Красота голоса от мамы, а его сила — от папы»

Людмила Монастырская, роскошное платье, опера, певица, интервью, лайфгид

«На генеральной репетиции упал человек и сломал шею»

— Творчество часто преподносит сюрпризы. У вас было много травматических случаев на сцене. То вы ногу подвернули сильно, то упали из-за декораций, то еще что-то. А курьезные моменты были? Которые можно с улыбкой вспомнить?

— Знаете, я стараюсь не допускать ничего смешного. Во-первых, роли все серьезные.

Вот недавно на «Аиде» на меня и тенор налетел, и баритон на ногу наступил (я думала, что я с места не сойду). Если бы я боковым зрением не увидела, я бы уже не знаю, где бы была. Он так спиной широко пошел. Я думаю: «Так, у меня тут еще плащ, который на два метра тянется, надо спасаться». Такое на сцене сплошь и рядом. Увлекаешься.

Людмила Монастырская, Аида

«Аида» на сцене Метрополитен-оперы в Нью-Йорке

Но бывают опасные постановки. Вот в Париже в Opéra Bastille мы выступали. Стоит конструкция. И на генеральной репетиции упал человек с нее и сломал шейные позвонки. Вызвали скорую, отменили репетицию, забрали его в больницу. Ему просто не подсветили там так, как должны были, и всё, человек получил такие травмы.

— Да, в цирке хоть со страховкой выступают, а вы-то без…

— Да, зачастую похоже на цирк. То ступеньки идут с наклоном, они могут быть счесаны, скользкими от времени или чем-то покрашены. Перил нет. Как хочешь, так и спускайся. Но надо же еще и «в характере» спуститься. Если ты Норма, верховная жрица, ты же не можешь красться или как-то сгорбленно идти.

Karabas [CPS] UA

А если у кого-то есть фобии высоты или клаустрофобия — это отдельное испытание. Вот в Метрополитене мы пели «Набукко». Там была такая конструкция огроменная! И нужно было выходить сквозь длинный узенький проход. Мизансцена требует, чтобы выход был из этого прохода. Причем там еще надо не упасть, а не просто протиснуться. Целая история!


Что читают с этим интервью сегодня


Людмила Монастырская:

«Слава Богу, что я застала Пласидо»

— То есть нужна большая физическая выносливость — не только спеть, а еще и преодолеть все опасности декораций.

— Нужно, прежде всего, иметь психологическую выносливость. Нервишки крепкие, чтобы это всё выдержать и держать образ, роль.

— Я с замиранием всегда смотрю «Тоску», когда вы прыгаете со скалы. Думаешь, все ли хорошо, есть там маты, всё ли благополучно?

— О да, и таких рисков много. Поэтому после спектаклей хочется просто отдохнуть, посидеть в зале, посмотреть, как фильм.

— А из последнего на что ходили? Или это было уже давно?

— Не так давно, кстати. Я периодически хожу коллег послушать, посмотреть. А на новогодние праздники с мамой обязательно ходим на «Щелкунчика».

— А если бы вам дали билет и сказали: «На любой спектакль в любой точке мира можешь пойти». Что бы это было?

— Хороший вопрос. Мне еще такой не задавали. Жаль, что мы не застали суперпевцов. Слава Богу, что я застала Пласидо. Столько с ним перепела! И узнала его как прекрасного человека.

опера, Людмила Монастырская, Пласидо Доминго

— Какой Пласидо за кулисами и на сцене?

— Он настолько душевный! Это люди той старой закалки, старой формации. Они великолепны.

Эти скандалы с харасментами, Боже, какой это бред! Мне обидно очень за Пласидо. Он просто такой позитивный и вдруг его начинают обвинять, что он когда-то где-то кого-то домогался. Мы знаем, какие женщины бывают, которые и сами на шею вешаются.

Он такой красавец-мужчина, такой первач, тенор, такой Отелло. Такого второго нет! И эти женщины, спустя 30−40 лет, вдруг «вспоминают». Просто хайп чистой воды и всё.

Жалко Пласидо. Я пела в Лос-Анжелесе, он там был художественным руководителем. Мы с ним пели «Набукко». И сейчас его оттуда попросили. Такова Америка. У них на эти обвинения сразу такая реакция. Так что очень его жаль.

Но я счастлива, что поработала с ним на оперной сцене. Пласидо — это Пласидо! Грязь к нему не пристает. Он для всех своих миллионов поклонников остается вершиной. Поколения на нем выросли!



Людмила Монастырская:

«Я всех слушала вживую, всех звезд и мегазвезд»

— Возвращаясь к вопросу — так на какой спектакль и на кого из исполнителей вы бы пошли?

— Наверное, на Каллас. Может быть, «Норму» бы с ней послушала. Или «Медею».

— А из нынешних?

— Ну, я всех слушала вживую, всех звезд и мегазвезд, включая Анну Нетребко. Всех баритонов, шикарных басов. С Кауфманом мы спели не в одной продукции, и не в двух, и даже диск вместе записали. Я каждого из них уважаю. Даже тех, кто поет не свои роли. Пробуют, потом отказываются. Это допустимо. Надо с умом подходить к репертуару.

— Что сегодня для оперного певца означает, что он состоялся? Победить в каком-то конкретном всеми признанном конкурсе? Достичь какого-то определенного уровня гонорара? Что?

— Для каждого свои приоритеты. Как и в обычной жизни. Для кого-то родить ребенка и стать мамой, для кого-то профессия — прежде всего, а для кого-то просто выйти замуж.

Если говорить о профессии, то всегда важно, чтобы карьера соответствовала возрасту. В 23 или 25 лет успешно закончить консерваторию. Потом — по приоритетам. Кто-то сначала хочет родить и потом карьеру делать, кто-то сразу ударяется в карьеру.

В моей жизни сначала была семья, а потом уже состоялась суперкарьера. В свое время педагоги не очень приветствовали желание выйти замуж. Поскольку эта профессия требует огромных жертв, как в балете. Другое дело, что я не пошла на такие супержертвы. Так сложилось. Я сначала решила выйти замуж, а потом все блестяще сложилось в карьере.



«У меня всё уже состоялось. Все роли. Даже те, которые я не ожидала»

— А что вы еще не спели?

— Есть такие роли. Это в «Андре Шенье» Маддалена де Куаньи и Адриана в «Адриане Лекуврёр». Это Чилеа и Джордано (итальянские композиторы Франческо Чилеа и Умберто Джордано, — Авт.) Но у нас не идут эти спектакли. Большинство из того, что я хотела, я уже спела все и везде. У меня всё уже состоялось. Все роли. Даже те, которые я не ожидала.

— Какие роли вы не ожидали?

— Ту же леди Макбет. Или Абигайль (в «Набукко». — Авт.). Я думала, в жизни это не осилю технически! Состоялось уже всё.

Людмила Монастырская:

«Многие мне очень сильно завидуют»

— Вы считаете себя счастливой?

— В принципе, да. Чего лукавить? Многие мне очень сильно завидуют. Я говорю это прямым текстом.

— Как вы к этому относитесь? Как-то защищаетесь? Задевает ли это?

— Да, это задевает, конечно. Но это и нормально! Завидуют успеху — это нормально.

— А вы сами кому-то можете завидовать?

— Конечно, я тоже могу завидовать. Например, что у меня нет какого-то такого красивого платья, такого парика на спектакле у меня нет для какого-то образа, а мне хотелось бы. Это такая легкая зависть. Она бывает, белая зависть. Человек вообще такое существо, особенно женщины. А по каким-то ключевым позициям, слава Богу, в моей жизни всё состоялось.

— А в театре вас называют между собой Мона, или Мона Мила. Почти Мона Лиза или Мадонна — красиво!

— Так просто короче.

Людмила Монастырская, портрет, фотосессия


«Обожаю кошек»

— Вы сказали о кошке. Расскажите, что за порода, как ее зовут?

— Шиншилла персидская или шиншилловый перс еще их называют. Зовут ее просто Кицюня.

— Она работает реабилитологом, когда вы приходите домой?

— Да, однозначно. У меня вообще большая любовь к животным, а особенно я обожаю кошек.

— Вы возите ее с собой?

— Нет, не вожу. Она ждет меня дома. И это такая терапия, такая радость.


Людмила Монастырская:

«Вот рыбу я бы поудила»

— У вас хватает времени на какое-то хобби помимо музыки? Рыбалка или живопись, например?

— Живопись нет, а вот рыбу я бы поудила. Но на данный момент нет такого хобби. Я очень люблю просто побыть на природе.

— Когда работаете за границей, как проводите свободное время? Поход в художественную галерею, шопинг? Что помогает переключиться, восстановиться?

— И то, и другое. В музеи обязательно иду. Особенно в Америке я люблю пойти в Метрополитен-музей. В Музей современного искусства мы ходили. Детей я с собой брала, показывала им мир, приобщала их. В Лондоне мы всё обходили, были везде, где только можно. Особенно понравился Музей Альберта и Виктории. В Вене — «Альбертина». В Берлине могу ходить энное количество раз в тамошние музеи…

Пергамон, Берлин

Музей Пергамон в Берлине. Фото Alessandro Bonvini

— А есть какие-то картины, к которым приходите обязательно, чтобы побыть с ними, постоять?

— Импрессионистов люблю — Дега (все его танцовщицы прекрасны), Ван Гога с его подсолнухами, ирисами, Моне с его игрой света и цвета, воздухом, водой, кувшинками… Люблю яркий позитив Ренуара, тишину и умиротворение пейзажей Сислея и многих других. Но так, чтобы прямо стоять около какой-то одной картины, не знаю…

И потом — важно еще, какой у тебя период. Если у тебя не настолько свежая роль, что ее надо обпеть, обработать, обжить. Как мы говорим «впеть». Балетные говорят «втанцевать». Как бы в себя ее вобрать. Чтобы была уже память голосовых связок.

То есть если у тебя не такая роль, а роль, которая не дает тебе зацикленности только на себе, то тогда у тебя возникает желание куда-то ходить. Это еще зависит и от настроения, от того, кто рядом. Если с детьми, то думаешь, куда их сводить. Могу и сама куда-то пойти, но люблю с кем-то. Мне скучно самой, я люблю хорошую компанию. А от нее зависит, куда вы пойдете.

Дега, Танцовщицы

Танцовщицы Дега

«Слушаю Лару Фабиан, Ваенгу, Любу Успенскую»

— А музыку какую-то слушаете не классическую?

— Да, очень много слушаю. В том числе шансон.

— Французский шансон или наш?

—  И французский — в том числе, Лару Фабиан, например. И совсем шансон-шансон. Например, Любу Успенскую, Ваенгу.

— А в караоке любите ходить?

— Да, люблю тоже! Почему нет? Я же говорила, что хотела в свое время быть как София Ротару. Всегда приятно расслабиться, душевно отдохнуть.


Людмила Монастырская:

«Я могла бы жить в Америке»

— Сейчас многие из-за войны меняют свое место жительства или думают об этом. Вы поездили по миру, видели разные страны. Задумывались ли вы о каком-то безопасном месте для жизни?

— Сложно сказать, есть ли такое место вне Украины. Из-за того, что разные менталитеты у жителей в разных странах, трудно ощущать себя там комфортно и как дома.

Например, Австрия, где осели многие мои коллеги, там жители довольно замкнуты, не готовы пустить в свой круг. В Париже тоже я не могла бы жить. Не подходит тоже по ментальности. Разве что в Италии могла бы, но там свои нюансы.

— Какие, например?

— Налоги. В Италии хорошо отдыхать, мы очень с ними близки по менталитету, они очень душевные открытые люди. И здесь мы с ними дружим. И Итальянский институт нам помогает, и посольство Италии в Украине. Но для работы там не очень хорошие условия. Очень большой налог нужно заплатить — 42%, плюс 10% мы отдаем своему агенту. И что остается?

Вот еще в Америке я могла бы жить. Скорее, в Нью-Йорке, чем в Лос-Анжелесе. Хьюстон еще хорош.

Людмила Монастырская, портрет

«Хочется просто забыться. На два месяца — на лежак под солнышко»

— Вам нравятся большие города, с динамикой и высоким ритмом, или комфортно и в маленьких?

— Не могу дать однозначный ответ. После каких-то сложных ролей, когда ты уже на пределе, хочется просто забыться. На 10 дней, а лучше на 14 или вообще на два месяца куда-то на курорт и на лежак под солнышко. Мы много нервной энергии отдаем на сцене. Поэтому я предпочитаю абсолютно пассивный отдых. Он очень многое дает и телу, и мозгу.

— И как давно и как часто вам удавалось так отдыхать?

— Да удавалось! Почти каждое лето. В течение года у меня постоянно какая-то работа есть, то за рубежом, то здесь. Я не из тех, кто ездит в Египет в ноябре, потом в Эмираты в феврале, затем в модную сейчас Мексику. Я все же стараюсь именно летом отдохнуть.

— До коронавирусного локдауна у вас на несколько лет вперед была расписана работа. Как сейчас? Этот график восстанавливается?

— Восстанавливается. Пока информация от театров такова, что им очень нерентабельно опять закрывать сезоны.

Уже все театры свои сезоны запланировали. Правительства в этих странах будут решать, как быть — экономика уже больше не может стоять на месте. Так что каким-то образом будут разруливать.

Может быть, будут какие-то небольшие карантинчики в определенное время, но все надеются, что такого массового и долгого закрытия, как было, уже не случится.

Не пропустите

Понравилась статья? Что думаете? Расскажите нам